AKRO

Nihil est enim apud istos, quod non atomorum turba conficiat.

"ведь у этих философов нет ничего, что не производилось бы кучей атомов".

Так Цицерон резюмирует суть демокритовской психологии души: хоть и верно в целом, но с иронией и в явно заостренной полемической форме. Кроме формы, Цицерон допускает ещё определённую тенденциозность – а может, и неточность – в толковании Демократа.

Аристотель в трактате О душе (De anima, 404a27–30 = DK 68 A109) свидетельствует:

Δημόκριτος δὲ ψυχὴν μὲν εἶναι φησὶν ἐκ σφαιροειδῶν ἀτόμων, διότι τὰ τοιαῦτα σχήματα μάλιστα δύναται διαδύεσθαι διὰ παντὸς καὶ κινεῖν τὰ λοιπὰ, κινούμενα αὐτά·

Демокрит же говорит, что душа состоит из шарообразных атомов, потому что такие формы более всего способны проникать всюду и, двигаясь сами, приводить в движение остальное.

А теперь сравним это с полной мыслью Цицерона (I. 22):

Democritum enim, magnum illum quidem virum, sed levibus et rotundis corpusculis efficientem animum concursu quodam fortuito, omittamus; nihil est enim apud istos, quod non atomorum turba conficiat.

Оставим Демокрита — великого, конечно, мужа, но представлявшего душу лёгкими и круглыми тельцами, возникающую благодаря некоему случайному столкновению; ведь у этих людей нет ничего, что не производилось бы толпою атомов.

Цицерон правильно указывает на материальность и шарообразность атомов души, однако слово fortuito вносит в мысль Демокрита скорее чужеродный элемент. С точки зрения Демокрита, атомы движутся в пустоте и сталкиваются, но их движение и соединения объясняются механической необходимостью, а не беспричинной случайностью. А вот представление о «случайном отклонении» атомов (clinamen) принадлежит прежде всего Эпикуру, который модифицировал демокритовский атомизм именно ради возможности свободного действия.

Иными словами, Цицерон, вероятно, смешивает или сознательно сближает Демокрита с Эпикуром: эпикурейская система действительно объясняет возникновение вещей столкновениями атомов, но добавляет к "атомической" необходимости элемент "свободного отклонения". Приписывать Демокриту concursus fortuitus («случайное столкновение») как объяснение возникновения души — значит в определенной степени эпикуреизировать его позицию.

ἔχων ὦτα ἀκροῶ!

P. S. Вот хорошая работа по теме: Szekeres, Csilla. “The Problem of the Atomic Motion in Cicero.” Acta Classica Universitatis Scientiarum Debreceniensis 43, (2007).

🟧 АКРО | CICERO 🟧

Привет, на связи Ольга Алиева.

7 октября у меня будет открытая лекция по "Филебу" в Страдариуме, приходите! Нужна только регистрация.

https://t.me/stradarium1/3654

[poll]

NB! laboro в классической латыни часто значит «страдаю», а значение именно работы окончательно закрепилось в позднем языке (вспоминаем: ora et labora!)

Сегодня у нас большой день — в приложении, благодаря замечательной https://t.me/bastarda_cancelleresca, появилась https://akro-greek.com/app/books/3 "Одиссеи"! Да, вся целиком!

В связи с чем, продолжаем #акро_чтения !

ἔνθ' ἄλλοι μὲν πάντες, ὅσοι φύγον αἰπὺν ὄλεθρον,
οἴκοι ἔσαν, πόλεμόν τε πεφευγότες ἠδὲ θάλασσαν·
τὸν δ' οἶον, νόστου κεχρημένον ἠδὲ γυναικός,
νύμφη πότνι' ἔρυκε Καλυψώ, δῖα θεάων,
ἐν σπέεσι γλαφυροῖσι, λιλαιομένη πόσιν εἶναι.
ἀλλ' ὅτε δὴ ἔτος ἦλθε περιπλομένων ἐνιαυτῶν,
τῷ οἱ ἐπεκλώσαντο θεοὶ οἶκόνδε νέεσθαι
εἰς Ἰθάκην, οὐδ' ἔνθα πεφυγμένος ἦεν ἀέθλων
καὶ μετὰ οἷσι φίλοισι· θεοὶ δ' ἐλέαιρον ἅπαντες
νόσφι Ποσειδάωνος· ὁ δ' ἀσπερχὲς μενέαινεν
ἀντιθέῳ Ὀδυσῆϊ πάρος ἣν γαῖαν ἱκέσθαι.

Мы терпели — и ты потерпи.

На последней картинке с осликом — граффити из т. н. Paedagogium на Палатине в Риме, особого помещения императорского комплекса, где жили и обучались рабы, датируемого концом II — началом III века н. э. Граффити находилось в его комнате № 8; сам оригинал впоследствии был утрачен, поэтому изображение — воспроизведение и прорисовка. В современной научной публикации оно проходит как Graffiti del Palatino I, № 289 = CLE 1798.

Текст:

LABORA ASELLE QVOMODO EGO LABORAVI
ET PRODERIT TIBI

Labora, aselle, quomodo ego laboravi, et proderit tibi.

Коллеги скоро запускают интересное!

В качестве русского перевода «Анналов» Тацита мы избрали работу А. Кронеберга

— но, быть может, не все знают, что за инициалом «А.» скрывается, на самом деле, не один человек, а два: Андрей и Алексей Кронеберги.

Перевод Кронеберга(-ов), среди двух других дореволюционных переводов (Модестова и Клеванова) — наиболее художественный и одновременно самый ранний, поэтому в нём отчётливо прослеживаются некоторые стилистические веяния эпохи.

Андрей Иванович Кронеберг (1815-1855), переводчик, окончил Московский университет, начал публиковать свои переводы европейской литературы в первой половине 1830-х гг. Известность он получил благодаря переводам Шекспира. В 1838 г. познакомился в Москве с В. Г. Белинским. Почти все переводы, помещавшиеся в «Современнике» 1847—1852 гг., принадлежали именно Андрею Ивановичу Кронебергу.

Андрей Иванович не окончил перевод «Анналов» из-за смерти — и бóльшая часть 2-ого тома переведена его братом, Алексеем Ивановичем, математиком по образованию. С 1848 г. он служил секретарём редакции журнала «Современник».

Сами «Анналы» (или «Летопись») Корнелия Тацита предварены вступительным историческим очерком, в котором дается обзор состояния Римской империи при Августе, преимущественно её административной, военной и финансовой системы: этот полезный — и не лишённый риторической искусности! — очерк мы разместили отдельно в акроархиве. Не преминьте почитать: 👉 https://akro-greek.com/archive/latin/articles/sostoyanie-rima-pri-avguste-kroneberg-1858?locale=ru

ἔχων ὦτα ἀκροῶ!

🟧 https://akro-greek.com/ | 🟧 https://akro-greek.com/archive?locale=en

#nova

Πᾶσι καὶ πάσαις!

🟧 В латинской библиотеке АКРО вышла новая книга — Institutiones Oratoriae Квинтилиана (книга 1, глава 1). Уверены, этот автор, равно как и его произведение, не нуждаются в отдельном представлении, ибо занимают виднейшее место не только в римской риторической паралитературе, но и в европейской в целом. Озвучивание и подготовка этой книги к выходу были для меня делом особой важности: впервые я прочел все 12 книг еще в 2023 г. в AVN, держа в руках прекрасное и до сих пор базовое издание L. Spalding’а; затем в 2024 г. мы посвятили Квинтилиану весь второй семестр в нашем https://t.me/carmenta_ivka который до сих пор, усилиями его участников и вдохновителей, живет и здравствует; наконец, сложно представить себе объемные и качественные занятия грамматикой, если после обзора морфологии и синтаксиса не подниматься на следующую — риторическую — ступеньку анализа текста. Язык и мысль Квинтилиана — гораздо более изящные, живые и художественные, чем того требовал бы формат «риторического пособия», поэтому это определение, нередко даваемое, мы не можем не взять в «кавычки». Желаем приятного чтения и познавания!

🟧 Рады также сообщить, что в той же латинской библиотеке вышли две новых главы Аквината, подготовленных совместно с прекрасным специалистом и добрым другом АКРО — https://t.me/iusadhistoriam

⚡️Напоминаем, что для корректной работы приложения следует использовать VPN⚡️

ἔχων ὦτα ἀκροῶ!

👉 Мы в https://apps.apple.com/ru/app/akro-greek/id6754294049
👉 Мы в https://play.google.com/store/apps/details?id=greek.akro

(с) https://akro-greek.com/

🟧 Самым прекрасным открытием последнего времени для меня стали Персий и его сатиры.

🟧 Уже одним тем, что Персий является прямым эпигоном древнего Луцилия (а от Луцилия не так далеко до моего любимого Плавта) — уже одним этим я был коррупционнейше куплен; в то же время, Персий утончил сатирическое искусство до серебряного шёлка своего времени, расшивая ткань текста такими синтаксическими нитями, что великолепными и нераспутываемыми в одно и то же время. Не зря за Персием укрепилась репутация «темного» автора, одного из самых трудных римских поэтов (Тронский).

🟧 Кроме синтаксиса, «темнота» его выражается ещё и в dilectus verborum, который резко отличен от прозрачности, к примеру, и стремится к буквально «ремесленной», «технической» точности и многоплановости.

🟧 Ниже перевод небольшого, очень близкого мне, отрывка Персия, вычитанного по двум первоклассным изданиям: 1) Nettleship-Connington (1874; тот же Коннингтон, чьим комментарием ко II-ой книге «Энеиды» мы пользуемся с моими коллегами на наших парах продвинутого латинского) + 2) Helgus Nikitinski (2002), нашего блестящего отечественного филолога-классика; комментарий в истинно античной традиции, сродный Донату или Сервию.

*

Из сатиры первой (строки 44–57, 63–68): о «ложных» поэтах и «ложных» их ценителях.

Кто бы ты ни был — о, ты, кого я
себе в собеседники взял! —

знай: когда я пишу (и если
нежданно хорошее выйдет;

всякий ли раз? ох, редко, редко…
но всё ж абы выйдет),

не убоюсь похвалы: ведь и я
стального не имею нутра.

Но как идеала вершину
и как безупречность отвергну

Твои эти «брав-о!» и «ва-у!».
Ибо «брав-о!» поглубже вспори:

а внутри?
Чего только нет!
Не там ли и Акция «Илиада»,
что от самого леченья одрябла?

Не там ли сырые элегишки богачей бездарных?
Не там ли, вконец, писанина ночей пьяных?

Ты ведь, богач, ты знаешь
поставить на стол деликатесное мясо;

знаешь, как прихлебателя гнусного одарить поношенной рясой.

И тут же: — Правду! — твердишь. — Правду мне молвите! —

Да как же? А Скажу — ты простишь?
Глухо!
сытое к правде брюхо!

— Что там народ обо мне? — и опять
Спросишь ты. А они снова врать
Будут бесстыдно тебе: — Кто же,

разве не ты, только ныне, впервые,
песнь пустил мягким ручьём?

Так, что швы стиха твоего
не оставят ногтю заусенца!

Где ж нам ещё такого умельца,
Как ты, найти, который стиха

Отмерить поверхность строительной точностью может.

Хоть против нравов, хоть роскоши
Против, хоть царских против пиров:

во всём стихотворцу дражайшему
нашему дана мудрость слов!

Так и будут врать тебе: вновь и вновь.

*

Оригинал:

quisquis es, o modo quem ex aduerso dicere feci,
non ego cum scribo, si forte quid aptius exit,        
quando haec rara auis est, si quid tamen aptius exit,
laudari metuam; neque enim mihi cornea fibra est.
sed recti finemque extremumque esse recuso
'euge' tuum et 'belle.' nam 'belle' hoc excute totum:
quid non intus habet? non hic est Ilias Atti         
ebria ueratro? non siqua elegidia crudi
dictarunt proceres? non quidquid denique lectis
scribitur in citreis? calidum scis ponere sumen,
scis comitem horridulum trita donare lacerna,
et 'uerum' inquis 'amo, uerum mihi dicite de me.'           
qui pote? uis dicam? nugaris, cum tibi, calue,
pinguis aqualiculus propenso sesquipede extet.
<…>
'quis populi sermo est? quis enim nisi carmina molli
nunc demum numero fluere, ut per leue seueros
effundat iunctura unguis? scit tendere uersum            
non secus ac si oculo rubricam derigat uno.
siue opus in mores, in luxum, in prandia regum
dicere, res grandes nostro dat Musa poetae.'

***

ἔχων ὦτα ἀκροῶ!

(с) https://akro-greek.com/

debitaque occultis vota tuli manibus!'
haec ille et si quae miseri novistis amantes,                 
et matutinis obstrepit alitibus.
sic ego nunc dominae vitiis et semper amantis
fletibus alterna differor invidia.

***

ἔχων ὦτα ἀκροῶ!

(с) https://akro-greek.com/

(I. 16)

// 1.

Открытой когда-то победам великим была,
Я, дверь, была я и скромностью давней известна.

Порог мой когда-то златой колесницей обит,
Когда-то и влажностью слёз побеждённых умыт.

Теперь я ночными истерзана драками пьяниц.
Скорблю я теперь, что избита руками блудниц.

Меня беспрестанно венчают уродом-венком,
К ногам мне бросает фонарь молодой ухажёр.

Сберечь не могу госпожу от бесстыжих ночей,
Дана вся во славу гнуснейшим псалмам я теперь.

Чуждо отныне хозяйке беречь свою честь
Жизни без роскоши мерзкой теперь ей не снесть.

Об этом скорбеть я понуждена горьким нытьём,
Тем горше, чем дольше в ночи караулит её ухажёр.

Моих никогда не прощал он закрытых дверей,
Но песнь возносил он свою всё острей и нежней: //

// 2.

«О, дверь! Ещё ль свирепей
стала твоя госпожа?
Иль отчего мне молчишь,
на грубый засов заперта?
Не можешь, петлёю скрипя,
мои передать ей мольбы?
Неужто не будет конца
пыткам всевечным моим?
И вечно порог её будет мне местом для сна?.. //

// 3.1.

Полночи долгие, звёзд мириады,
Холодная Эос жалеют меня,
простёртого навзничь.
Лишь ты, бессердечная, этих страданий
Не знаешь, упорно молчá.

О если бы только сквозь полые щели
Мои доносились слова, и её,
пронзали бы уши.
Сицилии скалы пусть меньше черствели,
Железо нежней. Всё равно

Не сможет сомкнуть она глаз своих даже.
И вырвется плач из невольной груди.
А ныне спокойно
Прильнула к другого плечу. А мои
По ветру разносятся песни.

Одна ты - причина, одна ты - источник
Страданий моих. Не безропотна дверь
моим подношеньям.
Тебя никогда не язвил мой жестокий
пьяный язык: несчастным он паяц и зверь.

Охрип от стенаний; снаружи терпела
меня ты, пока на распутье я бдел.
И новые вирши
Тебе приносил; порогу с колена
Давал поцелуи: на старый манер. //

// 3.2.

Бессовестна! Сколько сновал
я пред твоими дверями!
Сколько украдкой совал
Подарков своими руками!..» //

// 4.

Всё это он говорил - всё, что знакомо влюблённым,
Так он будил по утрам; пока сам петух был сонным.

По блуду хозяйки, по вечным рыданьям влюблённых,
Отныне и я нареклась: «дверь вожделения многих». //

***

Оригинал:

Quae fueram magnis olim patefacta triumphis,
ianua Patriciae vota Pudicitiae,
cuius inaurati celebrarunt limina currus,
captorum lacrimis umida supplicibus,
nunc ego, nocturnis potorum saucia rixis,                 
pulsata indignis saepe queror manibus,
et mihi non desunt turpes pendere corollae
semper et exclusi signa iacere faces.
nec possum infamis dominae defendere voces,
nobilis obscenis tradita carminibus;                 
nec tamen illa suae revocatur parcere famae,
turpior et saecli vivere luxuria.
has inter gravius cogor deflere querelas,
supplicis a longis tristior excubiis.
ille meos numquam patitur requiescere postes,                
arguta referens carmina blanditia:
'ianua vel domina penitus crudelior ipsa,
quid mihi tam duris clausa taces foribus?
cur numquam reserata meos admittis amores,
nescia furtivas reddere mota preces?                 
nullane finis erit nostro concessa dolori,
turpis et in tepido limine somnus erit?
me mediae noctes, me sidera prona iacentem,
frigidaque Eoo me dolet aura gelu.
o utinam traiecta cava mea vocula rima                 
percussas dominae vertat in auriculas!
sit licet et saxo patientior illa Sicano,
sit licet et ferro durior et chalybe,                 
non tamen illa suos poterit compescere ocellos,
surget et invitis spiritus in lacrimis.
nunc iacet alterius felici nixa lacerto,
at mea nocturno verba cadunt Zephyro.
sed tu sola mei, tu maxima causa doloris,                 
victa meis numquam, ianua, muneribus,
tu sola humanos numquam miserata dolores                 
respondes tacitis mutua cardinibus.
te non ulla meae laesit petulantia linguae;                 
quae solet irato dicere tanta ioco,
ut me tam longa raucum patiare querela
sollicitas trivio pervigilare moras?                 
at tibi saepe novo deduxi carmina versu,
osculaque innixus pressa dedi gradibus.
ante tuos quotiens verti me, perfida, postes,

🟧 У Плавта похвалы дверям — комичны и ироничны, у Тибулла — уже оформлены в отдельный жанр παρακλαυσίθυρον, а Проперций идёт ещё дальше — и рисует не просто стенающего у двери юношу, а создает более сложный конструкт: персонифицированная дверь сама (!) от своего лица перелагает мальчишечьи стенания. Так сконструирована знаменитая 16-ая поэма 1-ой книги, обещанный вчера перевод которой (после I. 3) отдаю на ваш суд ниже.

🟧 Нам очень нравится читать всех авторов вообще и Проперция в частности по прекрасной серии Bibliotheca Classica Latina, которую https://youtu.be/HP3nVhaoNeI?si=VJQFnxh5aV7Jxtue наш учитель, Алексей Белоусов; в то же время для переводов обеих поэм использовался современный критический комментарий Хейворта (S. J. Heyworth) Cynthia: a companion to the text of Propertius (2008). Переводчик самонадеянно решил чуть больше поразнообразничать на сей раз с метрикой: получилось местами угловато и неотёсанно; особенный пот выступил от части, условно обозначенной как 3.1. А дабы вашим глазам не спотыкаться о наше косноязычие, даем вам, дорогие читатели, на минимальную подмогу два костыля (//), которые суть границы ритмических отрезков. 👇